Я сидел в кафе на улице под зонтиком, закрывающим меня от палящего летнего солнца и пил минеральную воду. На улице, да и в кафе было не так много народа. Я не торопясь, делал маленькие глотки прохладного напитка и размышлял о своем. Вдруг, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Умные глаза смотрели на меня, почти не отрываясь. Голова наклонена чуть набок, и в этом наклоне был явный интерес к моей персоне. Заигрывает, - подумал я и стал присматриваться более внимательно. Первое, что я отметил, так это полное отсутствие страха. Изучая ее дальше, я обратил внимание на глаза. Они были темными и глубокими, и очень большими. Присмотревшись внимательней, я заметил в ее глазах грусть. Теперь, кажется, я понял ее интерес. Онa была голодной. Видно давно была лишена теплого участия и внимания. И эта грусть в ее взгляде красноречиво говорила об этом. Не будь я на своей волне, я бы понял это сразу.
Красавица, если бы не внешний вид ее бродячей жизни. Шерсть взбилась клочьями на спине и животе. Хвост и лапы были грязными, несмотря на сухое лето и полное отсутствие луж. Местами грязь засохла комками на лапах. Несмотря на все это, в ее осанке не было униженности, а в ее взгляде не было попрошайничества. Благородная тварь, - подумал я. К моему сожаленью на этот момент, я не разбирался в породах собак. Видимо были хорошие родители и не факт, что она стала бездомной по воле судьбы. Возможно, потерялась.
- Ну и что мне с тобой делать? - вопросил я свою гостью и жестом подозвал официанта.
Собака даже не повела ухом на мою учтивость. Более того, она никак не среагировала на подошедшего официанта. Это становилось интересным. Даже с точки зрения человеческой психологии поведение собаки было более чем благородным.
- Что-нибудь для нее, но не из остатков, - сделал я заказ.
Пока мы оба ждали ее заказ, я решил проявить внимание и погладить ее. Не желая вставать из-за столика, махнул рукой, приглашая гостью подойти поближе, но она не шелохнулась. Я прикинул, что делать, и все же, встал и присел возле нее. Собака подняла голову и посмотрела на меня. Все та же грусть в глазах. Только вблизи глаза казались еще глубже. Я осторожно погладил ее. Она вздрогнула и чуть привстала. Я опять погладил ее:
- Ну что ты, не бойся, не обижу тебя.
Кажется, собака поняла это и без моих слов и уткнулась носом в мою ладонь. Может это был знак признательности за мою ласку, а может вырвавшаяся в этом жесте боль от пережитого. Тем не менее, что-то внутри меня дрогнуло от сострадания.
Как же надо намучиться, чтобы быть сдержанной в проявлении эмоций, - думал я, гладя собаку. Так мы и сидели, странная парочка, возле столика уличного кафе, я и собака.
Вскоре официант принес ее заказ и спросил, куда его поставить. Мясо для моей гостьи было на такой же тарелке, которые подают и людям.
- Можно на асфальт? – спросил я у официанта.
Он, не ответив мне, поставил на землю поднос вместе с тарелкой. Аромат блюда тоненькой струйкой растворился в воздухе. Собака не двинулась с места. Я легонько подтолкнул ее к тарелке. Она опять посмотрела на меня и медленно встала. Обнюхав пищу, она стала поглощать ее с таким же достоинством, с каким она отнеслась к моему первому прикосновению. Я сел за столик и стал наблюдать. Более, чем просто накормить, я не мог сделать для нее ничего. Но именно это не давало мне покоя, и я поймал себя на мысли, что пытаюсь изыскать возможность помочь моей неожиданной гостье. Да, да, я чувствовал именно это. Я перебирал в уме своих знакомых, кто любил собак, кто имел собак и мог посоветовать мне, что делать дальше, или, на худой конец, отыскать питомник и сдать ее туда. Но тут же откинул эту мысль, вряд ли ей понравится там. Да и она. Уж очень ярко на ней отразился образ бездомной жизни. Требовалось живое участие небезразличных людей. Напрягая свои мозги на 30 градусной жаре, я окончательно вспотел. Рубашка на мне была – хоть выжимай. Но, тем не менее, мои усилия были вознаграждены. Я вспомнил одного товарища, который мог мне помочь. Возможно, надо будет дать объявление в газету. Оставалось уговорить мою гостью следовать за мной. Удивляясь самому себе и своему порыву милосердия, я дождался, пока она поела, расплатился с официантом и встал, показывая всем видом, что ухожу. Собака облизнулась, как бы спрашивая:
- Уже уходишь?
Я погладил ее снова и пошел. Собака неуверенно сделала несколько шагов за мной. Отойдя от нее, я оглянулся, она опять сделала несколько шагов. Так мы и шли, я оглядывался, она делала несколько шагов. Пока, наконец, я решил, что буду просто идти не оглядываясь. Город лениво пыхтел от жары. Казалось, солнце распластало его прямо на асфальте. Каким-то внутренним чутьем я слышал, что она идет за мной. Дойдя до светофора, я опять оглянулся и не заметил собаку. Чей- то нос уперся в мою ногу. Она была рядом. Я обрадовался такому знаку благодарности и верности. Опять она покорила меня своей благодарностью.
Душа отреагировала теплой волной, и в горле встал ком.
На память пришла утренняя передача по телевизору. Она была о бездомных людях. Дом-то в сердце начинается, - подумал я.
Во мне что-то изменилось. Я это знал.
Наталия Минаева,
Рига, Латвия
"Он ввел меня в дом пира, и знамя Его надо мною - любовь". Песня Песней 2:4
Любовь Моя - поэзия души...и это все о Нем
Прочитано 12556 раз. Голосов 3. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Добрые,светлые и поучительные моменты в жизни тоже от Господа. Понравилось.Спасибо! Комментарий автора: спасибо Вам
Ренат
2013-01-31 04:44:59
Мне очень понравилось! Заставляет быть Милосердным по отношению ко всему. Жаль что мы очень быстро отходим от того, что проявляется при чтении таких приятных, поучительных, нравственных статей. Наверное, потому что вокруг окружает все плохое и нам (и людям и животным) приходится быть агрессивными и жестокими и то что мы чувствуем при чтении таких статей, заставляет пробудить наше сожаление и доброту, но на миг! Спасибо
Людмила Ивинская
2015-04-09 10:09:24
Хочется верить, что ожидания этой благородной души оправдались,.иное просто невозможно представить...
Последний язычник или апостол Евреев/1-4 гл - Светлана Капинос Лев Толстой как-то написал, что в "Войне и мире" любит "мысль народную", в "Анне Карениной" - "мысль семейную".
Подражая классику, скажу, что люблю в этом произведении "мысль Еврейскую".
Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
